Интернет-зависимость — это состояние, при котором человек не может сократить время в сети, хотя оно уже вредит сну, работе и отношениям. Ключевое слово здесь не «много», а «не может остановиться».
Отдельного диагноза «интернет-зависимость» в МКБ-10 нет. В МКБ-11 Всемирная организация здравоохранения выделила только игровое расстройство — код 6C51. Как самостоятельная болезнь она туда не вошла.
Это не значит, что проблемы не существует. Врачи описывают её как поведенческую зависимость — по тому же принципу, что игроманию и шопоголизм: вещества нет, а механизм привыкания есть.
Ниже — по каким признакам зависимость отличают от активного пользования, почему считать часы бесполезно, какие бывают виды, чем это заканчивается и что делать взрослому человеку.
Важно. Материал не ставит диагноз ни читателю, ни его близким. За похожим поведением нередко стоят тревога, депрессия или бессонница — разбирается это на очном приёме.
Термин появился в середине девяностых, когда сеть только входила в быт. Тогда речь шла о редком явлении: компьютер был один на семью, а выход в сеть стоил денег и времени.
Сейчас в интернете живёт почти вся работа и всё общение. Использование сети по восемь часов в день стало нормой для миллионов людей, и «просто много времени за экраном» перестало что-либо означать.
Поэтому определение интернет-зависимости строят не на часах, а на признаках: потеря контроля, приоритет сети над остальной жизнью, продолжение при явном вреде. Рядом стоит и компьютерная зависимость: по сути это та же психологическая зависимость, что и от интернета, только предмет другой.
Про классификации коротко и по фактам:
Что из этого следует для человека. Официального диагноза вам не поставят, но с проблемой работают — через диагноз сопутствующего состояния и через психотерапию. Отсутствие кода не отменяет ни бессонницу, ни испорченные отношения.

В МКБ-10 отдельного кода нет, но с проблемой работают — через сопутствующее состояние и психотерапию
Активный пользователь и зависимый человек проводят в сети сопоставимое время. Разница — в том, что происходит, когда сеть приходится выключить.
| Что смотрим | Обычное пользование | Злоупотребление | Зависимость |
|---|---|---|---|
| Контроль | Закрываю, когда нужно | Часто засиживаюсь, потом жалею | Не получается остановиться, даже решив |
| Если сети нет | Спокойно | Скучно, тянет проверить | Раздражение, тревога, не нахожу себе места |
| Приоритеты | Дела и общение на месте | Часть дел откладывается | Сеть важнее сна, еды и встреч |
| Последствия | Нет | Не выспался, не успел | Проблемы на работе, конфликты дома |
| Реакция на вред | — | Сокращаю сам | Продолжаю, хотя вижу вред |
| Разговор об этом | Спокойный | Оправдываюсь | Скрываю время, злюсь на замечания |
Таблица показывает направление, а не ставит диагноз. Признаки должны держаться месяцами и заметно мешать жизни — единичный загул в выходные сюда не относится.

Три зоны вовлечённости: пользование, злоупотребление и зависимость различаются контролем и последствиями, а не числом часов у экрана
Универсального порога нет, и это честный ответ. Дизайнер, редактор и оператор колл-центра проводят у экрана рабочий день, и зависимости у них при этом нет.
Вместо часов удобнее задать себе четыре вопроса:
Если тревожит ответ на первый и третий вопросы, дело не в количестве времени. Дело в том, что сеть заняла место, на котором раньше было что-то другое.
Счётчики экранного времени полезны как факт, а не как приговор. Они показывают, куда уходят часы, но не отвечают на вопрос, есть ли интернет-зависимость.
То же и с опросниками. Тест на интернет-зависимость — например, шкала Кимберли Янг — измеряет выраженность признаков, но балл не равен диагнозу: он не учитывает ни здоровье, ни жизненные обстоятельства.
Ещё одна ловушка — сравнение с другими. «У коллеги телефон в руках весь день, и ничего» — плохой ориентир: у коллеги может быть другая работа, другой сон и другая жизнь вне экрана.

Универсального порога по часам нет: вместо счётчика честнее четыре вопроса — могу ли остановиться и чем пожертвовал за месяц
Интернет-зависимость — общее название, а не один диагноз. Сюда относится сразу несколько форм, и проявляется каждая по-своему: предмет привыкания у всех разный, поэтому и работают с ними неодинаково.
Форма важна для плана помощи. При игровой на первом месте режим и работа с мотивацией, при социальной — тревога и самооценка, при азартной — ещё и долги.
Механизм возникновения тот же, что у любой привычки, только подкрепление приходит очень часто и в непредсказуемый момент.
Как это работает шаг за шагом:
Отдельную роль играют уведомления. Каждое из них возвращает человека в приложение и обрывает начатое дело; после переключения на возвращение к работе уходят минуты.
Есть и личные предпосылки: тревожность, трудности в живом общении, затяжной стресс, одиночество, недосып. Сеть в этом случае работает как обезболивающее — быстро помогает и ничего не решает.
Отсюда важный вывод. Бороться только с экраном бесполезно, если под ним лежит тревога или бессонница: убрав телефон, человек остаётся с тем, от чего он уходил.

Триггер, действие, награда, облегчение: подкрепление приходит часто и в непредсказуемый момент — так привычка закрепляется прочнее всего
Риски интернет-зависимости накапливаются медленно, и проблемы замечают не сразу: их долго не связывают с сетью. Обычно первым страдает сон, и уже за ним подтягивается всё остальное.
Отдельного набора симптомов, по которому интернет-зависимость узнают наверняка, не существует. Врач смотрит на совокупность: что изменилось в поведении, в физическом состоянии и в отношениях за последние месяцы.
Отдельно про подмену. Живое общение требует усилий и даёт отклик не сразу, а сеть отвечает мгновенно. Со временем реальные встречи начинают казаться слишком трудными.

Первым обычно страдает сон, за ним подтягиваются внимание, настроение и отношения — риски накапливаются медленно
Начинать разумно с себя и с режима. Полный отказ от сети не нужен и обычно не работает — задача в том, чтобы вернуть контроль.
Чего делать не стоит: отбирать устройство силой, устраивать проверки переписки и обещать себе «с понедельника совсем не захожу». Резкие запреты дают срыв и портят отношения.
Интернет-зависимость у подростков и детей разбирают по тем же признакам, что у взрослых. Родителям стоит начать с правил семьи, а не с наказания. Полезно договориться о зонах без экранов — стол, спальня, — и соблюдать их самим, иначе правило не работает.
Профилактика интернет-зависимости начинается с интереса к жизни ребёнка. Стоит спросить, что именно даёт сеть: общение, признание, отдых от давления в школе. Ответ подсказывает, чего не хватает в реальной жизни. Если разговор не выходит, на консультацию может прийти сам родитель — помощь взрослому нужна не меньше.

Час без телефонов вечером — для всех, а не для одного: привычка не исчезает, её замещают
Идти к врачу стоит, когда своими силами вернуть контроль не получается несколько месяцев подряд, или когда появились последствия, которые уже трудно исправить.
Поводы обратиться:
К кому идти. Психолог помогает выстроить режим и разобраться с триггерами. Врач-психотерапевт работает с тревогой и настроением. Психиатр нужен, если за поведением стоит депрессия, тревожное расстройство или бессонница. Лекарственные назначения делает врач и только на очном приёме.
Как проходит помощь в клинике: беседа и оценка состояния, поиск того, что поддерживает поведение, работа с сопутствующими состояниями, психотерапия и подключение семьи. Кодирования «от интернета» не существует: зависимость поведенческая, и решается она через работу с поведением.
Сроки честнее обсуждать на приёме. Режим сна и уведомления обычно удаётся наладить за несколько недель, а вот привычка уходить в сеть от тревоги меняется дольше — здесь считают месяцами.
Если за уходом в сеть стоит хронический стресс, полезен материал про лечение стресса. Понять, к какому специалисту идти первым, помогает консультация психиатра.

Кодирования «от интернета» не существует: зависимость поведенческая, и решается она через работу с поведением и сопутствующими состояниями

Два шага с самым заметным результатом: неделю записывать, что предшествует уходу в телефон, и отключить уведомления
Имеются противопоказания, необходима консультация специалиста. Материал носит справочный характер и не заменяет очную консультацию врача.
Он не может использоваться для самостоятельной постановки диагноза себе или другому человеку: диагноз ставит врач на приёме.
Если появились мысли о причинении вреда себе — это неотложная ситуация: звоните 103 или 112.
Приём ведут врачи клиники по своим профилям. Сведения о врачах — в разделе «Врачи», документы клиники — в разделе «Лицензии».
Начать с режима: отключить уведомления, убрать телефон из спальни, задать часы для лент и заместить привычку другим занятием. Если за месяц-полтора контроль не возвращается, стоит обратиться к психологу или врачу-психотерапевту.
В литературе её называют интернет-аддикцией или интернет-зависимостью, реже — цифровой зависимостью. Официального диагноза с таким названием нет; ближайший признанный код — 6C51 «Игровое расстройство» в МКБ-11.
В МКБ-10 её нет. В МКБ-11 выделено только игровое расстройство, а как отдельная нозология она в классификацию не вошла.
Порога по часам не существует. Оценивают признаки: сохранился ли контроль, что происходит без доступа, чем человек пожертвовал и продолжает ли он при очевидном вреде.
Неделю записывать, что предшествует уходу в телефон, и отключить уведомления. Эти два шага дают самый заметный результат и почти ничего не стоят.
Из-за сочетания быстрого и непредсказуемого подкрепления в приложениях с личными предпосылками: тревожностью, стрессом, одиночеством, трудностями в живом общении.
На ранних этапах — часто да, за счёт режима и ограничения уведомлений. Чем дольше держится потеря контроля и чем больше последствий, тем нужнее помощь специалиста.
Игромания — это про азартные игры и ставки, с денежными потерями и долгами. Интернет-зависимость шире и денег может не касаться вовсе.
Препаратов «от интернета» не существует. Лекарства назначает врач и только при сопутствующих состояниях — например при депрессии или бессоннице.
